Николаев Андриан Григорьевич

Родился 5 сентября 1929 г. в селе Шоршелы Мариинско-Посадского района. По национальности чуваш. Член КПСС с 1956 года.
В 1955 г. окончил авиационное училище и до 1959 г. служил летчиком-истребителем, затем зачислен в кандидаты по подготовке космонавтов.
В августе 1962 года на корабле «Восток-З» осуществил полет в космос. Указом Президиума Верховного Совета СССР ему присвоено звание Героя Советского Союза и звание летчика космонавта СССР.
В июне 1970 года А. Г. Николаев совершил второй полет продолжительностью 18 суток. Он награжден второй медалью «Золотая Звезда» и орденом Ленина.
Заслуги нашего земляка в освоении космоса высоко оценены правительствами ряда братских и дружественных стран. А. Г. Николаев — Герой Народной Республики Болгария, Герой Монгольской Народной Республики, Герой Социалистического Труда Социалистической Республики Вьетнам.
Постановлением Чувашского обкома КПСС, Президиума Верховного Совета и Совета Министров Чувашской АССР от 29 августа 1962 года А. Г. Николаев занесен в Почетную Книгу Трудовой Славы и Героизма Чувашской АССР. В настоящее время работает в Центре подготовки космонавтов им. Ю. А. Гагарина.

Среди чуваш веками жило поверье, что «крыша синего неба», находящаяся в самом его зените, открывается очень и очень редко, только на миг и только избранным. Но народная мудрость верила, что такое возможно и что человек, если очень захочет, может увидеть это чудо.
...Космос... Самое популярное слово последних пятилетий. Слово древнее и юное одновременно. Оно пришло нам из далекого далека в ореоле романтической недосягаемости. Оно было чем-то сродни мечте, это слово, и долго являлось лишь источником вдохновения поэтов и романтиков. И вдруг на наших глазах и в наших устах оно стало совсем земным.
Тот день, 12 апреля 1961 пода, и чудесное русское имя Юрий Гагарин давно уже высечены золотом в истории человечества. Потом мы жадно ловили новую весточку о новом звездопроходце и гадали о том, кому суждено стать третьим пионером освоения космоса. Говорили об этом и на Волге, в небольшом чувашском селе Шоршелы. Задавали сельчане такие вопросы и приехавшему в отпуск вскоре после приземления космонавта невысокому, коренастому летчику с кустистыми черными бровями, хотя и понимали, что и он вряд ли может знать что-либо больше того, что пишется в газетах. Андриян Николаев — так звали летчика, часто гостящего в родных Шоршелах у матери, братьев и сестры,— только помалкивал да улыбался в душе в ответ на эти вопросы.
И вдруг, ровно через год, когда на Волгу вновь пришел солнечный август, имя его, как и космического его брата Павла Поповича, облетело весь земной шар. Весь мир, словно по мановению волшебной палочки, вновь заговорил об очередной «фантастической удаче Советов». Это был первый одновременный полет двух космических кораблей, двух космонавтов. Изумленная планета лихорадочно выискивала в языках своих народов самые яркие эпитеты и щедро, словно аплодисменты героям космоса, выбрасывала их в эфир, заполняла ими газетные и журнальные страницы. И в лавине разноязычных говоров то и дело, мелькали слова «чуваш», «Чебоксары», «Шоршелы»...
В тот день шоршелцы, как обычно в горячие дни уборки, с зари вышли в поле, убирали хлеб, чистили, сушили и вывозили зерно, механизаторы обмолачивали скошениный горох, вели сев  озимых. Словом, был обычный трудовой день. Но едва на улицах торжественно заговорили громкоговорители и люди с замиранием сердца, затаив дыхание, выслушали сообщение ТАСС, он перестал быть обычным, рядовым, а стал для всех жителей городов и сел республики днем радости, гордости и ликования. В Шоршелах никто не мог уже продолжать привычные дела, оставаться на рабочем месте, усидеть дома; людской поток стекался к маленькой, изрядно старой, обветшалой деревянной избенке, где родился и вырос космонавт-3 — майор Андриян Григорьевич Николаев. Впрочем, избенка уже отжила свое. В Последние два-три года Николаевы всей семьей и с помощью колхоза, соседей, как издревле водилось в чувашских селениях, поднимали рядом с ней новый просторный дом из кирпича. И как раз совпало, что к началу полета Андрияна семья только-только справила новоселье, а старый дом, доживая последние дни, оставался еще на месте.
Обняв друг друга за плечи, напряженно вслушиваясь в каждое слово диктора, молча стояли у репродуктора братья космонавта: Иван Григорьевич — работник леспромхоза и Петр — колхозный шофер, самый младший и семье Николаевых. Тут же была приехавшая из Чебоксар их сестра Зина. Начали собираться родственники и соседи. Пожать им руки, поздравить от всей души подходили все новые и новые люди, они приезжали ужей Из соседних деревень, и из райцентра, и из столицы республики. Не было дома только Анны Алексеевны. Она находилась в Чебоксарах, в больнице. Вскоре на веранде дома, со стороны улицы, односельчане установили портрет героя космоса — улыбающееся открытое лицо, чуть прищуренные в радостной лукавинке глаза. То и дело звонил телефон; протянув от сельсовета провода, его весьма оперативно установили в доме районные связисты. Неожиданно братьев космонавта вызвали на связь журналисты Всесоюзного радио: не хотят ли они послать весточку Андрияну Григорьевичу? И вот уже старший из братьев взволнованно обращается к нему:
— Ты слышишь нас, Андриян? Мы тут собрались все: родные, друзья твои, соседи — все село, и слушаем радио, следим за твоим полетом. Все мы очень волнуемся за тебя, все горячо поздравляем тебя с началом полета. И ждем скорой встречи с тобой на земле.
Снова и снова звонки. Раз за разом вызывают Шоршелы Москва; Потом сердечный привет и поздравления, чувства великой радости и восхищения передает родным космонавта, его односельчанам, всему чувашскому народу столица Украины. Затем до далекого села на Волге доносятся голоса из Болгарии: это из Софии поздравляют своих чувашских братьев болгарские журналисты. Звонки, звонки. Ленинград, Горький, снова Киев, Куйбышев, Казань... Теплые слава привета и добрых пожеланий, просьбы рассказать хоть в двух словах о матери, о семье космонавта. А народом уже запружена вся улица, с поля подъезжают и подъезжают колхозники, что-то весело кричат с кузова грузовика пионеры—ученики Шоршелской восьмилетней школы, которую окончил Андриян Григорьевич.
Вскоре перед домом начинается митинг. На нем выступил тогдашний первый секретарь обкома КПСС Семен Матвеевич Ислюков (в настоящее время Председатель Президиума Верховного Совета Чувашской АССР). Взволнованно, проникновенно говорил он о подвиге славного сына чувашского народа, об огромном значении полетов советских космонавтов для прогресса человечества, борьбы за мир и призвал трудящихся республики работать так, как подобает землякам героя-космонавта, ответить на его подвиг самоотверженным трудом на колхозных полях, в цехах заводов и фабрик, на строительных площадках. Попутно заметим: этот призыв, найдя горячий отклик в сотнях тысяч сердец, во всех уголках республики стал в те дни крылатой фразой.
Многое, словно губка, впитывает и хранит память человеческая. С годами, конечно, что-то и тускнеет в ней, что-то и улетучивается. Но дайте ей только повод, и она выложит вам то давно ушедшее, что вдруг заинтересовало теперь, в наисвежайшем и наиподробнейшем виде. Стоило перелистать мне давние газетные страницы, и вот уже отчетливо проясняются в памяти и последующие яркие события и встречи тех дней.
У каждого человека в жизни бывает немало праздников, особо памятных дат.Мне довелось видеть своими глазами, как сотни тысяч ликующих москвичей бурно выражали свою радость, восхищенные подвигом двух сынов Родины — чуваша и украинца, самым ярким, никогда не забываемым днем до конца жизни, наверное, останется этот день—18 августа 1962 года, который подвел итоги и выставил самые высокие оценки третьему и четвертому космическим полетам... В ярком праздничном наряде встретила Москва утро этого дня. Всюду — на улицах и в магазинах, у газетных киосков и в метро, в троллейбусах и автобусах москвичи и гости столицы говорили о скорой встрече с героями космоса. Мы, небольшая группа журналистов, в Москву прилетели в одном самолете с родными Аидрияиа Николаева.
А заветный час приближался. На Внуковском аэродроме, как и везде в столице, море знамен, цветов и людей. С места, где я стою, отлично видно, как на привокзальную площадь, где обычно встречают и провожают высоких гостей, выходят руководители партии и правительства, а вместе с ними --- представители Украины и Чувашии. Они сердечно приветствуют и поздравляют стоящих тут же, справа от трибуны, Анну Алексеевну, ее детей, семью Поповичей. И вот он, самый торжественный миг! Звездные братья по трапу спускаются на московскую землю и по ковровой дорожке, чеканя шаг, подходят к правительственной трибуне. А вокруг —шквал аплодисментов, приветственные возгласы,  марш авиаторов. И затем — тишина, в которой отчетливо слышатся слова рапорта:
— Товарищ Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза! Счастлив доложить Вам, что...
Трудно подобрать слова, чтобы точно обозначить чувства и мысли, вдруг нахлынувшие в эти минуты. Вот он, земляк наш, сумевший открыть ту «крышу синего неба», о которой веками мечтали его соплеменники, простой крестьянский парень из чувашского села. Как и всем детям военной поры, нелегкое ему досталось и детство, босиком за плугом, пасти коров, вместе с братом  помогать овдовевшей матери. Родная земля напитала его, словно сказочного Антея, силой и мужеством, вооружила знаниями, воспитала патриотом. И вот он, гордость Чувашии, всей Страны Советов, обходит вместе со своим небесным братом Павлом Поповичем ликующие толпы москвичей. Русские Гагарин и Титов, чуваш Николаев, украинец Попович... Простые и приветливые, открытые душой, они, эти парии, словно былинные богатыри, стали первыми в бессмертном ряду покорителей космического пространства.
Им сегодня аплодирует Москва, вся страна, весь мир... Улицы, на всем пути сплошь заполненные народом, ликующая Красная площадь, громовые раскаты аплодисментов, митинг и многотысячная манифестация москвичей—все это незабываемо и не поблекнет в памяти никогда.
А потом был прием в честь очередной грандиозной победы в космосе. Человека, впервые оказавшегося в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца, да в такой час, поражает многое: и торжественность обстановки, и то, что куда ни посмотришь, обязательно увидишь людей, о которых не раз читал, портреты которых не раз встречал в газетах и журналах. Но вот голоса фанфар призывают к вниманию. «Славься, славься ты, Русь моя, славься, великая наша земля!»—перейми чувство, переполняющее сердца, хор и оркестр. Цветами и песней встречают отважных покорителей космоса на широкой беломраморной лестнице дворца. И вот они, взволнованные на возвышении в конце длинного зала, внимание всех приковано к ним. Провозглашаются Указы. С теплым сердечным поздравлением, находя какие-то особенно проникновенные, яркие слова, обращается к звездным братьям Председатель Президиума Верховного Совета СССР Леонид Ильич Брежнев и под гром аплодисментов прикрепляет к их груди Золотые Звезды Героев Советского Союза, вручает им ордена Ленина, знаки «Летчик-космонавт СССР».
И поздравления, поздравления без конца. Героев обнимают руководители партии и правительства, родители, близкие родственники, друзья, знатные гости. Крепко жмут руку, целуют своего славного земляка посланцы Чувашии.
Дожидаясь счастливой возможности подойти к Андрияну Григорьевичу, я наблюдал, как поздравляли его высокопоставленные дипломаты, главы правительств разных государств. Они подбирали самые изысканные выражения и почтительно пожимали руку сыну того самого народа, о котором еще не столь давно соплеменники иных из них отзывались, мягко говоря, весьма неуважительно.
Помню, как незадолго перед этим в одном из Свода газетных очерков народный поэт Чувашии Яков Ухсай рассказывал, как в фойе гостиницы «Москва» подошел к нему, беседующему с кем-то из земляков, западный журналист и поинтересовался, на каком языке они говорят и откуда приехали в столицу. И, услышав в ответ, что разговаривали они на чувашском и прибыли в Москву из Чувашской автономной республики, удивлялся: «Что, есть и такой язык, и даже республика такая есть?» Над этим, конечно, можно было бы и посмеяться, посчитав происшедшее за забавный случай. Но забавного тут было мало. То, что западный журналист никогда не слышал о нас, о нашем народе и нашей республике, не очень-то и удивляло. Мы знали, что в буржуазных странах миллионы людей имеют весьма искаженное представление о многих советских народах, об их жизни. Реакционная пропаганда распространяла про них всяческие небылицы, доказывала, что они-де и некультурны, и отсталы, и вообще не достойны серьезного внимания. Примерно в те же дни, когда корреспондент западной страны «открывал» для себя наш язык и нашу республику, некий его сочественник с ученым званием «открывал» для западных читателей нас самих. Вознамерившись «дать краткий обзор истории, обычаев и наиболее важных сторон чувашской экономической и политической системы», он утверждал, что у нас «индустрии не существует в каким-либо масштабе», что «автотранспорт для перевозки пассажиров используется ограниченно», что «кажется, В Чувашии нет аэропорта, нет сообщения о том, что кинопередачи возможны для чувашских граждан», что «чувашская народная музыка постепенно отмирает» и тому подобное. Разумеется, эти измышления, предположения и вымыслы легко опровергались конкретными фактами, статистическими данными, повседневной практикой духовной жизни народа. Но полет чуваша Андрияна Николаева делал это во сто крат убедительнее. Потому и роились теперь у меня в мыслях весьма недипломатичные вопросы: что же это, господа, с нами стало, как же это мы, такие «забитые и темные», участвуем в покорении фантастических просторов?
...Улучив подходящую минуту,— сделать это было вовсе непросто, поздравить героев, пожать им руку хотелось всем,— я все же решился, заранее приготовив ручку и раскрыв блокнот, подойти к Андрияну  и, передав ему самые восторженные пожелания моих коллег-журналистов, попросить написать несколько слов для читателей газеты. Поблагодарив, он вынул из нагрудного кармана свою шариковую ручку и, взяв блокнот, стоя же начал писать. А к нему уже обращались, ему протягивали руки, и я все еще не верил, что из моей затеи -может что-то получиться. Но космонавт спокойно, не отвлекаясь ни на что, полностью заполнил страничку блокнота небольшим посланием на родину: «Землякам большое спасибо за теплые поздравления. Желаю всем больших успехов в труде, отличного здоровья и счастья в личной жизни. До скорой встречи. А. Николаев. 18.8.62 г.»
Позже, когда не раз приходилось слышать от Андрпяна Григорьевича его любимую, ставшую широко известной  поговорку «прежде всего—спокойствие», Я каждый раз мысленно добавлял к тем словам еще одно — «и дело». Дело, которому служишь,— это всегда было и остается для него главным смыслом жизни.
Уже темнело, когда мы, посланцы Чувашии, вновь встретились с Андрияном Григорьевичем: после приема в Кремле он пригласил своих земляков в отведенный ему для отдыха живописный уголок Подмосковья. Обстановка царила тут самая «домашняя», были только родные и близкие да несколько друзей космонавта. Гости еще раз от всей души поздравили его с возвращением на родную землю, с высокими правительственными наградами, рассказали о делах трудящихся республики, о том, с каким вдохновением несут они в честь своего знатного земляка почетную трудовую вахту.
Много лестных слов сказано и написано в адрес людей, которые умеют слушать других. Наблюдая, как заинтересованно, с желанием, ни разу не перебивая собеседника, воспринимает Андриян Григорьевич то, что ему рассказывают, можно было открыть еще одну черту характера космонавта — его умение слушать.

А потом он спросил:
— Как у шоршелцев идут дела?
— Хлеба они нынче вырастили добрые. Узнав о вашем подвиге, решили дополнительно к плану дать Родине триста центнеров зерна да плюс пятьдесят тонн молока. С этого и началось по всей Чувашии соревнование земледельцев за продажу государству сверхплановой продукции,— сообщает ему С. М. Ислюков.— Школа в Шоршелах, в которой вы учились, носит теперь ваше имя. А в Чебоксарах именем космонавта Николаева названа одна из новых улиц.
Наш хозяин в ответ смущенно улыбается, благодарит земляков за внимание, за оказанную честь. Сообщив о множестве поздравлений, которые хлынули в Чувашию непрерывным потоком со всех уголков планеты, ему зачитывают теплую, составленную с кавказским юмором телеграмму из Кабардино-Балкарии: «Согласны выдать без выкупа за вашего земляка-героя самую первую красавицу республики!»
— Но у кабардинок и балкарок есть повсюду конкурентки,— слышится сквозь общий смех.— Помнится, когда Анна Алексеевна уезжала в Москву, и чувашские девушки просили ее от их имени поцеловать сына.
—Было, было такое поручение,— с улыбкой подтверждает мать героя, не отрывая от него полных любви и радости глаз... И озаренное глубоким внутренним светим:лицо ее, спокойный, светящийся нежностью взгляд подсказывают мысль: а ведь день Сегодняшний — это звездный час не только ее сына, но и ее самой. Кто сможет до конца представить, сколько лиха, волнений и тревог довелось ей пережить? Разве что дети, ведь жизнь ее вся была отдана им. Ради них недосыпала ночей, делала все, что могла и умела, чтобы они росли крепкими, сильными, учились, чтобы стали людьми «не хуже других». И выросли дети, встали на ноги., пошли в жизнь, каждый избрав свой путь. Сколько, наверное, было тревог в сердце матери, когда сын находился где-то далеко, в неведомом ей безбрежном космическом океане. Потом — безмерная, заполнившая все на свете радость «Посадка произведена нормально!», полет в Москву, встреча во Внукове с сыном, ликующие улицы столицы, Красная площадь, Кремль... С сердечной теплотой говорили с ней самые видные в государстве нашем люди. Стоящие во главе партии и верховной власти страны, они благодарили ее за сына-героя, желали ей счастья и здоровья... Да, немало пришлось ей попереживать и поволноваться в самый светлый в ее жизни день. Анна Алексеевна прощается со всеми, и дети провожают ее на отдых. И кто-то негромко, задумчиво произносит:
— Не только мать может гордиться сыном-героем, но и сыновья могут гордиться такой матерью.
— Это верно,— подтверждает Андриян Григорьевич.— Для нас она сделала все, что могла. После смерти отца ей пришлось нести во всем двойную нагрузку.
...За разговором, непринужденной беседой не замечается, как бегут минуты. Перед прощанием речь снова заходит о Чувашии, о том, что на родине ждут Андрияна Григорьевича и стар и млад, что встреча с ним для всех будет большим праздником.
— Из космоса видел нашу Волгу только один раз,— говорит он, провожая гостей на улице.— Все мешали облака. Но скоро увижу ее в Чебоксарах, на родине И обязательно хочу побывать на рыбалке. А пока передайте землякам от меня сердечный привет и пожелания больших успехов в труде.
Два часа пробыли мы вместе со славным «Соколом» в кругу его родных и близких, видели его в самые торжественные часы встречи в аэропорту, на трибуне Мавзолея, в Георгиевском зале Кремля. И вот теперь, когда машина увозит нас от него по ярко освещенным улицам ночной Москвы, В голове рождаются вопросы к самому себе: что же в нем самое главное, существенное? И память с готовностью подсказывает ответы, находя их в обилии опубликованных в газетах и журналах материалов, во множестве переданных по радио и телевидению (репортажей, очерков. Кристальная чистота, большая сила воли, чувство высокого патриотизма и интернациональной гордости, высокая культура, постоянное стремление совершенствовать свои знания, крепкая физическая закалка. Все это так, тут и говорить нечего, без всего этого космос, как говорится, и близко не подпустит к себе. А вот что-то только свое, свойственное только ему? Есть же у него, надо полагать, как и у любого из нас, что-то сугубо индивидуальное, присущее только ему. Хотя и рискуя быть поверхностным (не зря же сказано, поспешишь — людей насмешишь), определяю для себя: да, есть у него такие черты, это — простота, какая-то основательность, большой внутренний такт, душевность и поразительная скромность.
С тех пор прошли годы и годы, за это время не раз и не два доводилось встречаться с Андрияном Григорьевичем, образ его, рисуемый памятью и чувствами, постепенно наполнялся новыми штрихами и красками, обогащался дополнительными чертами, а вот то, что определилось, сложилось в голове в первый же раз, так и осталось непоколебленным.
Сегодня в Чувашии знают космического «Сокола» и стар и млад. Как одного из улыпов своих, как выдающегося национального героя чествовали его труженики республики, когда через две недели после триумфальной встречи в Москве он приехал, как и обещал, на родину. Шесть солнечных дней начала осени превратились для трудящихся республики в большой всенародный праздник. Он побывал в родных Шоршелах, на заводах и фабриках, в Мариинско-Посадском лесотехническом техникуме, который окончил в юношеские годы, выступил на пресс-конференции, созванной для журналистов и деятелей литературы и искусства. И сумел еще выкроить время, чтобы побывать на рыбалке. Его восторженно приветствовали десятки тысяч жителей городов и сел. Глаза и сердца земляков, словно фотообъектив, фиксировали каждое слово героя-космонавта, каждое его движение. И самое приятное было для всех видеть, что он не какой-то там «сверхчеловек», а самый обыкновенный парень, что пет в нем ничего ни от сказочно-былинных богатырей, ни от холодных, рассудочных героев писателей-фантастов.
...Вот он берет в руки только что подаренное охотничье ружье и, делая пробный выстрел, азартно радуется: «Дуплетом,, в самое яблочко!» Или увлеченно рассказывает о своих рыбацких удачах: «Во-от такую рыбину вытянул! На спиннинг!» Или с самым старательным видом сажает в колхозном саду, в Шоршелах, молоденькую яблоньку...
Желанными, незабываемо памятными и дорогими стали для земляков «Сокола» встречи на чувашской земле и с героиней космоса «Чайкой», чье имя вот уже сколько лет не сходит с людских уст во всех частях света. Читатели книги Андрияна Николаева «Встретимся на орбите», выпущенной в свет Воениздатом в 1966 году, обычно с особым интересом знакомятся со строками, посвященными тому, как зародилась и крепла их дружба, как она привела к образованию первой в мире космической семьи. С тех пор Чувашия с чувством большой радости и гордости считает Валентину Владимировну Николаеву-Терешкову своей самой любимой дочерью. По постановлению бюро обкома партии, Президума Верховного Совета и Совета: Министров Чувашской АССР она занесена в Почетную Книгу Трудовой Славы и Героизма Чувашской АССР. В первый свой приезд в Шоршелы Валентина Владимировна и Андриян Григорьевич положили кирпич в основание строящейся средней школы, а через два года, как почетые гости,, они открыли перед сельской детворой ее парадные двери. В школьном саду, рядом с яблоней, Посаженной «Соколом», растет и деревцо «Чайки».
Время, время... Безостановочно наматывает оно на ось истории дни и ночи, недели и месяцы, годы и десятилетия. И они наполнены сегодня такими поистине фантастическими открытиями и достижениями, а бег их кажется таким стремительным, что мы уже перестали удивляться не только удивительному, но даже сказочному. Привычными стали для нас и космические полеты. которые длятся теперь не месяцами. Но, следя за всем новым, память людская свято хранит подвиги тех, без кого не было бы сегодняшнего.
Через восемь лет после первого полета Андрияна Григорьевича Николаева — теперь уже генерал-майора, дважды Героя Советского Союза — вновь с нетерпением ждали в родном краю, вновь восторженно и ликующе встречала его столица Советской Чувашии. И было ему о чем доложить землякам. Вновь поднявшись в космические выей, он вместе с Виталием Ивановичем Севастьяновым пробыл там восемнадцать суток. Был установлен новый рекорд продолжительности полета, доказана возможность длительного пребывания человека в невесомости.
«Не оскверняй нигде чести чувашской»,— с таким напутствием провожали в нашем краю обычно каждого, кого судьба надолго отрывала — в солдаты или на учебу, на заработки или на новые земли — от родных мест. В чувашском народе всегда ценились люди скромные, спокойные и несуетливые, не лезущие с настырностью другим в глаза, но умелые и горячие в труде, тянущиеся к знаниям, способные в нужный момент проявить себя во всем блеске, не забывающие, где бы они ни были, родные места. Таким хотел, наверное, видеть себя народ, потому эти черты и ценил он более всего. Потому-то и Андриян Григорьевич тем особенно близок землякам, что в нравственном его облике они видят многое из черт человека, соответствующего их идеалу. Проявляется это у него как в малом, так и в большом. И вот, например, как, не задумываясь, даже чуть удивленно, отвечал он на пресс-конференции на вопрос о своем любимом земном занятии: «Труд, работа. Что же еще?» И в его отношении к произведениям чувашских литераторов, среди которых, отвечая корреспонденту, он выделял Якова Ухсая и Петра Хузангая, то есть тех, в чьем творчестве наиболее полно отразились народный характер, народное понимание смысла жизни и долга человека перед своей Родиной. А наиглавнейшие черты характера его, конечно, с особой силой проявились в образцовом исполнении им того сложного и ответственного дела, которое стало для него смыслом всей жизни.
С годами меняемся и мы, меняется и все вокруг нас. За эти годы выросла дочь «Сокола» и «Чайки» большеглазая Аленка. Вот уже много созывов подряд земляки возлагают на ее отца обязанность представлять их интересы в верховном органе власти Российской Федерации. Коммунисты Чувашии избирали его своим делегатом на XXIII, XXIV и XXV съезды КПСС. В Шоршелах, на центральной площади села, установлен теперь бюст дважды Героя Советского Союза генерал-майора А. Г. Николаева. Да и село само—центральная усадьба колхоза, носящего его имя,—неузнаваемо изменилось, превратилось в красивый современный поселок городского типа, а председателем своим колхозники избрали бывшего учителя истории брата космонавта П. Г. Николаева. Немало перемен произошло в облике и других сел и деревень, городов республики. Но в жизни космонавта Андрияна Григорьевича Николаева неизменным остается одно — беспредельная преданность своему призванию и высокому долгу.
В памяти народной подвиг его будет жить в веках. Своими полетами он во весь голос, так, что это невозможно было не услышать и не понять на всех материках и во всех странах, провозгласил: смотрите, дивитесь, вот он я, сын пахаря, сын одного из тех народов, которым еще в прошлом веке предсказывали полное вымирание, которых самодержавие обрекало на нищету и бесправие, темноту и невежество и которые, воспрянув в пламени революции к новой жизни, в корне перестроили свою жизнь, в единой семье народов стремительно двинулись вперед и открыли детям своим пути к дерзанию и подвигам. Не было бы Андрияну Николаеву для взлета к звездам стартовой площадки Байконура, если бы Октябрьская революция, Коммунистическая партия и ее ленинская национальная политика не стали прочной базой для расцвета экономики и культуры его родной Чувашии.

М. Иванов


Чтобы получить полную инфрмацию и быть в курсе новостей, подписывайтесь на нас в Вконтакте и в Одноклассниках!

Отзывы, обсуждение обзора "Николаев Андриан Григорьевич" здесь: