Николай Максимович Чухреев родился в 1924 году в деревне Денисовка Кемеровской области. Русский по национальности, член Коммунистической партии, он начал свой трудовой путь рабочим в геологоразведочной партии. В сентябре 1942 года был призван в ряды Советской Армии. Пройдя обучение в военном училище, он служил в авиадесантных войсках и принимал участие в сражениях на Карельском фронте, а также в освобождении Польши, Венгрии и Чехословакии от фашистских захватчиков.
За проявленное мужество и героизм Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июля 1944 года Николаю Максимовичу Чухрееву было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.
С 1953 года его жизнь и трудовая деятельность были связаны с городом Чебоксары. Вклад Николая Максимовича в развитие республики был отмечен на самом высоком уровне: решением руководства Чувашской АССР он был занесен в Почетную Книгу Трудовой Славы и Героизма.
Встреча на заводе
Много лет назад автор этих строк впервые встретился с Николаем Максимовичем на Чебоксарском электроаппаратном заводе, где тот работал инженером по инструменту. Чухреев производил впечатление спокойного, светлоглазого человека, чья улыбка, казалось, освещала все лицо.
На вопрос о работе он отвечал просто и скромно: «Работаем как? Как и все. Обычно. Хозяйство у нас небольшое: два станка да верстак — вот и весь инструментальный участок. И мы здесь вроде фельдшеров — возвращаем приспособления в строй».
Несмотря на скромные размеры участка, здесь кипела жизнь. К Николаю Максимовичу постоянно обращались рабочие из разных цехов. Кто-то настаивал напористо, кто-то молчал, выражая просьбу взглядом, а кто-то, опершись на стол, заглядывал в глаза, упрашивая. Формы обращения были разными, но суть одна: «Николай Максимович, срочно... Николай Максимович, как ремонт?.. Николай Максимович...». Видя этот поток, Чухреев лишь виновато улыбался, разводил руками и приглашал поговорить вечером, когда будет больше времени.
Вечерние воспоминания
...Рабочая смена закончилась. За окнами сгущались сумерки, пустые заводские коридоры наполнялись гулким эхом. Лишь из штамповочного цеха доносился тяжелый, ритмичный стук прессов.
Выйдя за проходную, автор и его собеседник шли по хрустящему снегу. Лицо Николая Максимовича, обычно добродушное, было задумчивым и раскрасневшимся от мороза.
«О чем задумались, Николай Максимович?» — спросил автор.
«А... Так. Вспомнил старое. Мальчишкой тогда еще совсем был... Двадцатый шел...», — ответил Чухреев, и его мысли унеслись в далекий 1944 год, к берегам реки Свирь в Ленинградской области, под город Лодейное Поле.
Форсирование Свири: подвиг восьми десантников
«Стояли мы тогда на левом берегу, а на правом — немцы и финны. Кругом леса да болота... Ну и намаялись мы тогда с ними», — начал свой рассказ Николай Максимович, постепенно оживляясь.
Он вспоминал невыносимый гнус, тучами поднимавшийся из болот, который не боялся ни пожаров, ни артиллерийской канонады. Противник основательно укрепился на правом берегу, который был полностью пристрелян. Любое скопление наших войск на открытом месте немедленно накрывалось огнем. Форсирование казалось невозможным.
Для выполнения опаснейшей задачи вызвались восемь добровольцев-десантников, среди которых был гвардии сержант Николай Чухреев. В штабе части полковник коротко поставил задачу: «Все готово к наступлению... Форсировать будете на лодках. Ясно?». Восемь голосов ответили: «Так точно». Затем командир неожиданно вызвал Чухреева и поручил ему командовать группой. На вопрос, есть ли вопросы, сержант, нарушив уставную форму, предложил сделать чучела, посадить их в лодки и отвлечь огонь противника. Идея была принята.
После полуторачасовой артподготовки, когда вражеский берег вздымался фонтанами земли, восемь лодок с чучелами в гимнастерках ждали сигнала в прибрежных кустах. Увидев ракету, десантники сначала толкали лодки, прячась за кормой на мелководье, а на глубине Чухреев скомандовал: «Всем на весла!». Пока бойцы забирались в лодки, течение сильно сносило их. Наша артиллерия продолжала огонь, а финны открыли шквальный обстрел по реке. Вода вокруг бурлила и шипела.
На середине реки появился вражеский самолет-разведчик. Пулеметная очередь прошлепала рядом по воде. Оглянувшись, Чухреев увидел, как его друг Вася Елютин барахтается среди всплывших чучел. Рывком подогнав лодку, он помог товарищу забраться на борт. Еще одну лодку потопило ниже по течению, и к ней уже спешили на помощь другие десантники.
Самолет разворачивался для нового захода. До берега оставалось двести метров. «Держись, ребята!» — крикнул Чухреев, привстав. Десантники гребли из последних сил. Еще одна очередь, и на дне лодки забил фонтанчик — пуля пробила борт. Елютин, стиснув губы, начал черпать воду каской. Десять метров, пять, два... Наконец, берег!
Десантники заняли оставленную противником во время артобстрела траншею и дзот. Раненых было двое. Вскоре немецкие и финские солдаты пошли в атаку. Целый час восемь человек под командованием гвардии сержанта Чухреева сдерживали натиск превосходящих сил врага, дав возможность основным войскам переправиться через Свирь. За этот подвиг Николаю Максимовичу Чухрееву и еще четверым бойцам было присвоено звание Героя Советского Союза.
Мирная жизнь и память сердца
...Рассказчик тронул автора за плечо: «Вот мой дом. Зайдемте?». В уютной квартире с цветами на подоконнике Николай Максимович достал старые фронтовые фотографии. На одном пожелтевшем снимке он был запечатлен вместе с узколицым парнишкой — своим другом Васей Елютиным.
«Вот я со своим другом, Васей. Отчаянный был человек. Я всегда завидовал ему: сорвиголова. «Языка» брал голыми руками», — с теплотой говорил Чухреев, разглядывая фото. — «Да, нелегкая эта работа, война. Поверите ли, еще сейчас, спустя много лет, мне иногда по ночам снится то давнее, отгрохотавшее канонадой нелегкое время. Вы знаете, там, в Лодейном Поле, я на всю жизнь запомнил расщепленные снарядами, раненные навылет деревья. Мне всегда казалось, что я иду мстить и за них. И теперь, вместо тех, убитых сосен, я мечтаю вырастить яблони. Чтобы цвели каждую весну, радовали людям глаза».
В. Мурашковский